О тех, кто строил Южно-Кузбасскую ГРЭС или о непарадной правде нашей Истории. - Осинники и Калтан - последние записи

 +7 951 619 10 95   admin@osnk.city

  Добро пожаловать на OsnkCity! 

Войти

Регистрация



9 minutes reading time (1750 words)

О тех, кто строил Южно-Кузбасскую ГРЭС или о непарадной правде нашей Истории.

1948-Karpovskii-N-P-

 В официальной истории строительства Южно-Кузбасской ГРЭС и Калтана используются источники, которые отличает противоречивость информации в силу политических и идеологических причин, поэтому мне бы хотелось представить читателю данные, основанные на архивных документах и воспоминаниях очевидцев.

Михаил Казанцев (учитель, поэт, писатель, г. Калтан): «...Приятно вспомнить какие-то светлые картинки из детства, юности. Но эти светлые воспоминания теснят мрачные и неблаговидные картины, давно прошедшие, но не забытые, как ни старайся. Память бывает насколько ослепляюще радостной, настолько и позорно-мучительной...».

Страна одержала сокрушительную победу над гитлеровской Германией. Позади было четыре года боли, потерь, лишений, голода и смерти. После пережитых страшных событий все верили в то самое светлое будущее, которое не дано было растоптать сапогами фашистских захватчиков, но «светлое будущее»так и не наступило.

Послевоенный голод был одним из самых «закрытых» эпизодов советской истории. Все данные о размерах бедствия были строго засекречены. Многие о голоде 1946-1947 гг. не знают ничего вообще и сейчас.

Страна голодала. Точное число жертв мы, очевидно, никогда не узнаем. По разным оценкам, приведенных в открытых источниках, всего от голода, болезней с ним связанным (дизентерии, токсической диспепсии (люди ели все, что даже нельзя было есть), гастроэнтероколита и т.д.) в 1946-1947 гг. в СССР погибло от 200 тысяч до 2 млн. человек. Многие и многие стали инвалидами из-за употребления в пищу суррогатов.

Последняя цифра (2 млн.) вызывает много вопросов из-за отсутствия серьезной доказательной базы. Впрочем, удивляться не приходится. Всегда находились авторы всевозможных исследований, «страдавшие» отсутствием объективности в оценке тех или иных периодов нашей истории, добавлявшие в нее «черноты» и трагизма. Эти авторы - обличители «тоталитарного режима» называли и называют астрономические многомиллионные цифры расстрелянных, посаженных, умерших с голода. При этом «правдоискатели» упорно стараются не замечать архивных данных, в том числе и опубликованных, делая вид, что их как бы не существует. Для обоснования своих цифр они либо ссылаются друг на друга, либо просто ограничиваются фразами типа: «по моим подсчетам», «я убежден».

Для меня же всегда были и остаются до конца дней критерием объективности в оценке нашей истории - мои родители (папа - 1911 и мама - 1922 годов рождения), которые прожили нелегко и непросто, но ни разу не плюнувшие в нашу страну.

Страх голодной смерти привел к небывалому росту хищений государственного и личного имущества. Вместе с матерями за колючей проволокой отбывали свой «срок» малолетние дети. В ряде районов государственные хлебозаготовки встретили вооруженное сопротивление, в крупных городах стали распространяться листовки с призывами к акциям гражданского неповиновения. Значительно выросло количество должностных преступлений, развился теневой рынок продовольствия, на котором перепродавались полученные в спецраспределителях или украденные продукты.

За время голода в СССР было выпущено два займа восстановления и развития народного хозяйства на общую сумму около 45 млрд. рублей, что составляло половину суммы 4-х военных займов 1942-1945 гг.

Первый заём проводился накануне голода в 1946 года и по сути дела ускорил его пришествие, т. к. забрал большое количество денег у населения, которые могли бы быть потрачены на покупку продуктов в магазинах по коммерческим ценам. Второй заём усилил воздействие бедствия, так как был реализован в самый разгар голода. В постановлении Совмина СССР от 4 мая 1947 года кратко была сформулирована цель займа - дальнейшее привлечение средств населения на финансирование хозяйственного и культурного строительства. Газеты и радио были переполнены агитационным материалом в поддержку займа. «Ни одного трудящегося без облигаций нового займа», «Трех-четырех недельный заработок взаймы государству».

Был и очередной «подарок» народу от советского руководства к дню Победы, который 23 декабря 1947 года объявлен обычным рабочим днём, а 1 января официально объявлено нерабочим днем: «… О, Новый год! Как звезды засверкали! Наш первый тост за радостный народ, за Сталина, чья воля крепче стали, за Новый год, ведущий нас вперед!..».

Скажи кто нашим предкам, что через 60 лет мы будем отдыхать полторы недели, они тут же уверовали бы в полную победу коммунизма. Новый год встречали так, как и положено встречать самый лучший на свете праздник. Экономные хозяйки берегли талоны на продовольствие, но при этом демонстрировали чудеса кулинарии, умудряясь из скудного ассортимента продуктов приготовить массу разнообразных блюд. Хотя стандартный набор: водка, вареная картошка и селедка, украшенная колечками лука.

Полугодом раньше к рабочим дням причислили недавно ставший выходным днем в СССР день победы над Японией - 3 сентября. Это было бедное на выходные и праздники время. Это было время послевоенного восстановления народного хозяйства. Некогда было отдыхать.

14 декабря вышло постановление Совмина и ЦК ВКП (б) № 4004, которого с замиранием сердца ждала вся страна. С этого дня по территории СССР отменялись карточки на питание и товары народного потребления, событие, которое по эмоциональному воздействию на людей было соизмеримо с окончанием войны: «…отменяются высокие цены по коммерческой торговле и вводятся единые сниженные государственные розничные цены на продовольствие и промтовары…»..

С 1947 по 1954 год было проведено семь снижений розничных цен (первое - вместе с денежной реформой). Но секрет понижения цен следует искать в том огромном их скачке, который произошел после начала коллективизации. Так, розничные цены на печеный ржаной хлеб выросли за 1928-1952 годы почти в 19 раз; на говядину - в 17; на свинину - в 20,5; на сахар - в 15; на подсолнечное масло в 34; на яйца - в 19,3; на картофель - в 11 раз. Поэтому ежегодное снижение цен (на несколько процентов) на основные продовольственные товары (да еще с большим пропагандистским эффектом) осуществить было несложно.

В том же постановлении объявили о проведении денежной реформы. Всего за неделю старые рубли с изображениями шахтеров и летчиков, поменяли на новые. Мелочь трогать не стали, а обмен купюр производили из отношения 10 старых на 1 новый рубль

Всех «добили», в хорошем смысле этого слова, выборы в Верховный Совет. Именно с 47-го начали заманивать избирателя на участки не трескучими лозунгами и кумачовыми лентами, а пищей. Сегодня можно ерничать над этим, а в голодные послевоенные годы, просто увидеть фрукты, чай, сахар, масло, сыры, окорока и много-много колбасы в одном месте, да по доступным ценам. Одной только выпечки было десятки наименований. Само собой был резон прийти как можно раньше, бросить бюллетень в урну, после чего отовариться невиданными деликатесами. А любителей поспать ждали уже пустые прилавки.

Реформа, несомненно,повлияла на настроения избирателей.  На каждом избирательном участке комиссии обнаруживали по 15-20 бюллетеней с надписями «контр-революционного содержания». Короткие, но удивительно ёмкие, они почти совпадали в разных областях и городах: «Хлеба нет, такой власти не надо», «Голодом не голосую», «Я сейчас ем траву, и голосовать буду против».

В Сталинске (Новокузнецке): «Голодую, но голосую, следовательно, еще больше буду голодать», «Сталин, война, крепостное право нового типа, голод», «За ярмо голосовать, оно и так надоело,провались все к чертовой матери!», «Хлеба,правды, свободы!».

В Осинниках: «Сейчас рабство, а не свобода», нарисован гроб и подпись под ним: «Получайте 400 грамм и хлебайте вашу агитацию» и т.д.

А был еще «продуктовый налог». Скот держали, но мяса не ели, все сдавали государству. Если держали свинью, то обязательно, когда ее забивали, нужно было сдать шкуру. Сдавали молоко, с ведра молока себе оставляли лишь пару кружек. Кроме того, даже скошенной травой нужно было делиться с государством. Если накосили 6 копён, себе можно было оставить только одну, а остальные - сдать в колхоз. Каждый год проводилась перепись домашнего хозяйства, в соответствии с которой специальные органы из местной администрации вели контроль за тем, кто сколько сдал и не утаил ли чего. При переписи учитывалось все: крупный рогатый скот, свиньи, овцы, куры и другая птица. Все облагалось налогом. Вот и получалось: держали коров, а молока не ели. Если были куры - сдать определенное количество яиц. Зачастую приходилось покупать в магазине яйца, чтобы сдать их в качестве обязательных налогов.

Народ украдкой, почти шёпотом пел частушки: «...К коммунизму мы идем, птицефермы строятся. А колхозник видит яйца, когда в бане моется...».

Вот так жила страна. 27 января 1948 года Совет Министров СССР принял постановление о строительстве Южно-Кузбасской ГРЭС. Стройка требовала большого количества рабочих и специалистов разного профиля. Были среди них и демобилизованные воины из Советской Армии, и набранные по договорам - организованному набору («вербованные»). Ехали на стройку по комсомольским путевкам и самотеком. Кто ехал, освободившись из лагерей, кто бежал от колхозной кабалы, чтобы уехать из разоренной, ограбленной, голодной деревни за гарантированным на стройке куске хлеба. Кто-то ехал за длинным рублем, кто-то за романтикой. Ехали из Рязани (31,5%), Ярославля (20,5%), Новосибирска (25,3%), остальные - из Ленинграда, Костромы, Чувашии, Та-тарстана. Мало кто догадывался, что «Южно-Кузбасская» далеко не на юге. Ехали из Тюмени, Красноярска, Томска, и Алтая, а также из ближних деревень, сел и поселков Кузбасса в т.ч. Сарбалы, Малиновки, Николаевки, Бенжерепа, Кузедеево, Мундыбаша и Таштагола.

На стройке не хватало землеройной техники, автотранспорта, подъемных механизмов, тракторов. В морозы техника и механизмы отказывались работать. И тогда люди брались за ломы и кирки. Замерзший грунт предварительно, насколько это было возможно, отогревали, потом рыли котлованы под производственные сооружения,под опоры линий электропередач высокого напряжения, жилые дома.

Р. Н. Пантюхина: «...Работать, конечно, было трудно. Многое приходилось делать вручную. Вместо машин - лошадки. Тяжёлое было время. Хлеба рабочим давали по 500 граммов (1947 год). Не знаю, как и выжили …».

Тяжелая работа - это мог выдержать не каждый. Суровый климат(годовой перепад температур достигал 900 С - от - 500 С и ниже - до 400 С и выше), а первое время приходилось жить в палатках, всевозможные трудности с продовольственным обеспечением медицинским и бытовым обслуживанием приводили к большой текучести кадров и снижению темпов строительства.

Чтобы воодушевить оставшихся, 24 февраля 1948 года принято постановление бюро Кемеровского обкома ВКП (б) принимает развернутое постановление «О строительстве Южно-Кузбасской ГРЭС», в котором подчеркивалось, что Южно-Кузбасская ГРЭС «является одной из первостепенных, государственной важности строек, так как отсутствие резерва энергетической мощности может явиться основным тормозом в развитии угольной, металлургической, химической и других отраслей промышленности Кузбасса».

Этим документом было утверждено постановление бюро Кемеровского обкома ВЛК-СМ о проведении отбора 700 человек молодежи, из них 500 человек по комсомольским путевкам, для работы на строительстве ГРЭС и одобрена инициатива обкома комсомола о шефстве областной комсомольской организации над строительством Южно-Кузбасской ГРЭС, объявив ее молодежно-комсомольской ударной стройкой. Это шефство было выражено в направлении молодежи со всех городов и районов Кузбасса на строительство станции, обеспечение ее необходимой техникой (ГАКО Ф. П. 126. Оп. 24. Д. 7. Л. 21. Там же. Ф. П. 226. Оп. 4. Д. 3. Л. 14, 15).

«…У каждого в кармане путевка областного комитета комсомола.На красной обложке - путевки - силуэт тепловой электростанции и надпись: «Строители Южно-Кузбасской ГРЭС». Знаешь, читатель, а я не сомневаюсь, чтобы были и такие идейные, азартные, уверенные и трудолюбивые, еще и комсомольцы. Всё ради идеи, партии и дела! Но они не были большинством и не только их самоотверженным трудом вершилась стройка. Комсомольцы быстро пресыщались романтикой первопроходцев, не выдержав бытовых и производственных трудностей, возвращались обратно в родные места. Из прибывших по комсомольским путевкам, на стройке оставалось 30–35 %. В то же время из прибывших по оргнабору и трудоустроившихся в индивидуальном порядке на постоянное жительство оставалось не более 5 % рабочих.

Строительство должно было начаться 30 марта, но людей не хватало, поэтому для обеспечения необходимых темпов работ на строительстве Южно-Кузбасской ГРЭС привлекли советских заключенных и немецких военнопленных. Но эта уже другая страница Истории, которую предстоит перелистнуть.

 
В Кузбассе 26 января сократят рабочий день
Толстиков Анатолий "Ты эпохой рождён был, Кузбасс"

Читайте также:

 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.
Уже зарегистрированны? Войти на сайт
Гость
18.08.2018
Если вы хотите зарегистрироваться, пожалуйста заполните формы имени и имя пользователя.

Поиск новостей

Яндекс.Метрика